Интервью с Игорем Шемякиным (Harajiev Smokes Virginia)

Привет, ребята. Сегодня мы публикуем интервью с Игорем Шемякиным из группы Harajiev Smokes Virginia. Напоминаем, что уже завтра в Москве состоится концерт группы, который пройдет в баре Мумий Тролль. Да. Тот самый концерт с бесплатным входом.

Приятного чтения.

1

В каком-то интервью ты упомянул, что твоя мама — турист со стажем, и, что ты рос на музыке разных бардов. Расскажи о том, как на твой музыкальный вкус повлияли родители, и как в целом прошло твое детство.

Мама моя родом из Башкирии, но когда я родился, она жила уже в Набережных Челнах. Это был новый город, и мои родители познакомились там, когда происходила большая стройка. Молодых специалистов со всей страны приглашали его обживать. В Челнах появлялись школы, детские сады, больницы. Отец, как технический специалист, приехал работать на КАМАЗ, а мама стала работать учителем русского языка и литературы. Туристическими делами она увлеклась еще в студенчестве, а после переезда нашла себе новый турклуб. Насколько я понимаю, на тот момент это была довольно крупная организация и даже в таком маленьком городе, как Челны, клубов было несколько. И вот они ездили на всякие фестивали, в походы круглогодично — и в горы, и на сплавы. Я очень смутно все это помню, но мама иногда брала меня с собой на их встречи. Это были камерные выступления, квартирники, где бородатые мужчины в свитерах пели свои песни под гитару. С авторской песней я познакомился именно так. Когда у нас появился магнитофон, то им в основном владел папа. У мамы не было необходимости иметь свои любимые песни в записи, потому что песни передавались «из уст в уста». А у папы был свой музыкальный вкус — вообще не похожий на мамин, и он таскал домой кассеты. В разных интервью, которые я читаю, музыканты рассказывают, что музыкальное воспитание они получили от родителей. Многие с пеленок слушали Pink Floyd или The Stooges, а вот я такие коллективы не знал. У нас была всякая итальянская эстрада, популярная на тот момент. Отец слушал Робби Уильямса и что-то в таком духе. Единственное, на чем мы в какой-то момент сошлись — группа A-HA. Потом и мама начала покупать диски, но они уже мимо меня пролетали. В то время я сам начал выбирать, что слушать. В Челнах было два музыкальных магазина. Один из них торговал настоящим андеграундом. Небольшая точка размером два на два метра, но она была полностью завалена кассетами и дисками, в том числе и русской музыкой, вроде ПТВП. Там же продавались релизы челнинских ребят и групп из Татарстана, можно было купить кассету или диск группы «Витамин Роста» и подобных около-панкроковых банд. Был еще большой магазин, где продавалось все лицензионное. Там я тоже свои первые диски покупал, иногда просто выбирая по картинке. Позже я задружился с продавцом по прозвищу Мазик, и он стал подсказывать, что слушать.

Ну, про детство ничего так и не рассказал. Как время проводил?

Ну а что тут рассказывать. Наш дом находится на окраине города. Если ты заезжаешь в Челны по самому популярному маршруту — со стороны Казани, то мой дом стоит на противоположной стороне. Хотя территориально это самая окраина, до центра четыре остановки на трамвае. Ходил в художественную школу лет шесть. В начальной школе, параллельно с обычными уроками, были предметы вроде живописи. А потом я перевелся в среднюю общеобразовательную школу. Те ребята, которые хотели продолжать получать художественное образование, ходили на обычные уроки, возвращались домой, а потом – в художку на специальные предметы. Мне это быстро надоело. В детстве на самом деле чем только не занимался — и футболом, и народными танцами. Куда-то родители отдавали, а куда-то я сам хотел. Помню, что танцы я выбрал сам, почему-то решил, что это круто. Мы даже выступали в местном ДК КАМАЗа. Родители покупали какие-то костюмы, оплачивали занятия. Сейчас даже немного жаль всех этих средств, но с другой стороны — это было весело, и, наверное, что-то новое для себя я там узнавал. Ещё занимался акробатикой. Тренировались мы в спортивном комплексе «Олимпийский». Половина зала была отдана под акробатику, а другая половина под дзюдо — там четкие пацаны бороли друг друга. У нас была какая-то лютейшая преподавательница. Если ты не тянешь носок, то тебя закрывали в холодной комнате со спортинвентарем на десять минут в качестве наказания. Вскоре я акробатику бросил и переметнулся в дзюдо. Прозанимался несколько лет. Получил какой-то пояс, принимал участие в соревнованиях, пока меня не шмякнули башкой об пол и не повредили шейный позвонок. После этого был футбол. А потом я увидел ребят со двора, которые играли на гитарке и подумал — вот это круто! В том моем окружении тогда никто ничем таким не занимался. Во дворе мне показали простые аккорды, а потом я перевелся в школу, где работала мама, и записался в рок-кружок. Больше я уже увлечений не менял, но и никогда не относился к занятиям на гитаре, как к чему-то очень серьезному, не был задротом. Эти уроки не были «школой», и мне очень повезло с преподавателем. Им был гитарист Андрей Лосев из группы Alkonost, которая до сих пор бороздит с концертами Европу. Уже тогда эти ребята были легендарными. У Андрея был свой подход к ученикам. Когда приходишь к нему, то тебе, конечно, сразу дают акустическую гитару, а ты смотришь на электруху и думаешь – «Блин, что за отстой? Эти аккорды я и так знаю». Или он спрашивает — «Какие песни нравятся? Blink-182? Ну давай попробуем разобрать». И такие вещи очень заинтересовывают. А потом он вдруг спрашивает «Хочешь на электрогитаре поиграть?». Ну конечно хочу. И вот он дает тебе свой японский Jackson. Это по тем временам очень круто было. У нас-то еще музимы всякие были, а у него японский Jackson. Ну, вот он его оставил, а сам пошел курить со словами «Делай, что хочешь». И я это очень хорошо запомнил. Там же я начал играть на барабанах, играть в нескольких группах. Так все и началось.

Недавно вспоминал, как перед первым концертом HSV, на котором я побывал, ребята показали мне видосы группы Ginger Was Born in 80’s. Расскажи об этой группе. Это была первая более-менее серьезная группа?

В Казани мы познакомились с Семеном (Yaineya), учились тут в университетах. Мы до нашей встречи много где поиграли. Не помню, кто нас познакомил, но в первый вечер мы поехали к нему домой. У него был компьютер, хороший интернет, и мы начали ставить друг другу музыку. Я ему показываю пять групп, из которых он три знает, а две не знает, и то же самое наоборот. У нас были похожие вкусы — Glassjaw, At The Drive-In и тому подобное. На гитаре Семен играл гораздо лучше меня. В Челнах я научился простым приемам и начисто забил на развитие, всегда был в группах просто вокалистом. Мы позвали корешей — басиста и барабанщика, и начали пробовать играть, сделали несколько записей, но продлилось это на самом деле недолго. Нечего особо рассказывать, я даже не помню, ездили ли мы выступать в другие города. Ну а потом мы глупо поругались из-за какой-то ерунды и распались. Семен уехал в Москву, и я остался один. Начал плотно общаться с ударником Артуром и уже вдвоем с ним мы замутили HSV. Вот тут мне пришлось самому играть на гитаре.

Ваша новая запись вышла на лейбле «Сияние». Почему именно этот лейбл? Насколько ты доволен сотрудничеством и нужны ли сейчас вообще лейблы?

4

Тут нужно уточнить. Запись не вышла на лейбле «Сияние». На лейбле вышел только кассетный релиз, а альбом мы выпустили сами – сами его записали и спродюсировали. Сейчас Булат (Ибятов — основатель «Сияния») предлагает издать старые альбомы и мы будем это обсуждать. «Сияние» не работает как музыкальный лейбл «полного цикла», с контрактом, финансовой составляющей, организацией концертов, туров и так далее. Они поддерживают нас информационно, сделали релиз и помогают его распространять. Я доволен и надеюсь, что это к чему-то приведет. Мне нравится то, чем занимаются эти ребята. Может быть, мне нравятся не все группы, с которыми они работают, но некоторые мне симпатичны. Такие лейблы нужны хотя бы из-за помощи музыкантам. В момент выпуска релиза на тебя сваливается столько всего — надо согласовать обложку, свести запись, сделать мастеринг, напечатать футболки, решить с туром, — так что если бы я еще и кассетами сам занимался, я бы, наверное, сдох. Ведь помимо группы есть ещё куча всяких дел. А тут лейбл может взять на себя часть работы и сделать ее хорошо, потому что у них есть опыт. Кроме того, у них есть своя аудитория, они могут ей рассказать о пластинке. Мне бы хотелось, чтобы всё это разрасталось, чтобы лейблов было больше, чтобы они, возможно, между собой конкурировали. Пока это по-прежнему d.i.y., и небольшая разница между тем выпустит запись лейбл, или же мы сделаем это сами, но все равно такие дела нужны. Но главное, конечно, чтобы лейблы были нужны своим создателям. Мне кажется, что у Паши (Мятного — сооснователь «Сияния») с Булатом именно так все происходит. Они уже давно этим занимаются и начинают выпускать релизы больших групп, вроде тех же ПТВП.

Все больше групп отказываются от шаблонного копирования и лирики на английском, и все больше коллективов приходят к «русскости». Побороли ли в целом музыканты в России комплекс того, что они русские музыканты, а не ребята из Лос-Анжелеса?

Я не вижу, где проходит эта граница — что русское, а что нет? В целом, то, что стало больше групп, которые поют на родном языке, мне нравится, я могу без словарика понять, о чем песня. А в плане самобытности звучания по-прежнему мало своего. Но это, наверное, временно. Если говорить о поп-музыке, не выделяя конкретные жанры, то у нас нет такой песенной традиции, которая есть в Англии или Америке. Так или иначе, сейчас вся наша массовая музыка основана на вещах, когда-то сформулированных, придуманных, проданных и перепроданных на западе. Ну а то, что кто-то под кого-то косит, можно клеймить, но, если быть честным, я всегда поступал подобным образом. Меня дико пропирала группа, я искал ребят, которым также нравится эта группа, и мы начинали делать что-то похожее.

Я к тому, что лет десять назад все хотели играть модный металл, а потом появилась, к примеру, группа Сруб.

По-моему, есть ребята, которые до сих пор играют модный металл. Вообще, так много всего происходит, сложно говорить обобщённо. Глобально сейчас в топе хип-хоп и вот, например, Pharaoh — тоже ведь абсолютно западная история. Так уж исторически сложилось, что мы любим подражать западу. Но это не отменяет тот факт, что у некоторых исполнителей получается копировать талантливей, чем у других. А у некоторых при этом даже получается что-то важное сказать о вещах, которые нас окружают.

С твоим увлечением музыкой The Fall Of Troy, Foals и At The Drive-In в прошлом все понятно. Какая музыка сейчас оказывает влияние на тебя?

5

Такого фанатизма, как раньше, уже нет. Раньше существовал целый ореол важных групп. В моем мозгу они занимали больше места. Сейчас я стараюсь слушать больше музыки, но мало, что остается на полочке. Если брать из последних ярких впечатлений, то это группа Cymbals Eat Guitars, последний альбом. Я думал, что это новая команда, но потом посмотрел, послушал, почитал и удивился, когда узнал, что это уже третий их альбом, и играют они с 2007 года. Мне нравится, как они в каком-то смысле перерабатывают музыку тех групп, которые мне когда-то нравились. Они не отказываются от корней, но вместе с этим двигаются вперед. Послушай их. Cymbals Eat Guitars. Так Лу Рид описывал звучание The Velvet Underground. Они бодрые, кричащие, но в то же время интеллигентные. Вообще, я не музыкальный гик и не коллекционер, хотя стараюсь что-то шерстить, читать. В основном смотрю популярные ресурсы — пара пабликов, пара сайтов. Если мне нравится исполнитель, иду на страницу его лейбла на soundcloud и слушаю еще музыкантов. Если там попадаются две-три классные композиции, подписываюсь. Поэтому мой soundcloud — это такой вестник происходящего. Конечно это очень ограниченный взгляд, но с другой стороны, когда тебя окружает столько информации, то послушать все просто невозможно.

В определенный период ты часто играл сольные выступления. Чем тебе нравится это занятие, планируешь ли еще, и как относишься к тому, что многие представители рок-сцены сейчас взяли и поехали по городам с гитарой в одиночку?

Ты наверное имеешь ввиду чувака из ППР?

Ну и Фео из Психеи

Не знаю почему они вдруг разъездились. Думаю, что не стоит исключать финансовый момент. На что эти группы живут? У них нет баснословных гонораров и продаж альбомов, и, чтобы было, что есть и пить, им нужны какие-то деньги. Ничего предосудительного в этом не вижу. Если бы я был большим фанатом этих команд, то с удовольствием ходил бы на такие выступления. Это ведь здорово увидеть человека, музыку которого ты любишь, еще раз, но в другом амплуа. Что касается меня, у меня таких концертов сольных было, может, пять, и случались они потому что группа была неактивна. Наша группа всегда попадает в такие «ямы». Сначала мы что-то делаем, что-то выпускаем, играем концерты, а потом эти пропасти, тишина и молчание. Играть всем составом мне нравится больше, когда есть мощный тыл с басом и бариками. И не знаю как другие, но я никогда не запаривался с переделыванием аранжировок под сольные выступления. Мне кажется, если уж делать акустический тур, то надо пытаться в полноценном виде все реализовывать. А сам я ездил, потому что группа была неактивной. Куда-то зовут, а всех не собрать. То кто-то уезжает, у кого-то учеба, работа, а я сижу в Казани. Почему бы и не съездить? Хоть какое-то путешествие.

Всегда было интересно, как пишутся песни группы HSV? Процесс от задумки до финального варианта. Есть ли какой-то алгоритм?

С каких-то пор это начинает напоминать алгоритм, но с ним хочется бороться. Совсем недавно с ребятами об этом говорили. Как правило, у меня есть некая мелодия, зарисовка, я приношу ее на репу, и мы пытаемся это дело оформить. И тут уже бывает по всякому, иногда сходу сыгрываемся, иногда мучаемся. Но в целом, всегда пляшем от заготовки, и это немного подбешивает. Хочется, чтобы у всех было больше свободы. Пусть лучше будет больше конфликтов и разногласий, чем это будет похоже на офисную работу. Хочется другого.

Расскажи о недавнем туре по России. Насколько я помню, это ваш первый такой длительный выезд по стране. Как откатались, что понравилось, что нет, чем запомнилось?

3

Ох, я уже столько раз про этот тур рассказывал. В целом — все супер. Критиковать я этот тур не могу, потому что, как ты и сказал, нам особо не с чем сравнивать. Для меня это были совершенно космические каникулы. В обычной жизни же дом-работа-тусовки. Много конечно веселого происходит, но ты все равно втиснут в город, а в туре все очень пестро. Между концертами как будто неделя проходит в событийном плане. Очень много контактов, все они разные. Самый запоминающийся момент в России — это город Геленджик, на скале у маяка. Это было потрясающе. Мы ездили с краснодарскими чуваками, которые организовали концерт. У нас оставался еще один дэй офф, и мы решили, что раз уж мы так близко к Черному морю, то надо на него сгонять. У нас в Казани уже осень, листья опали, а там тепло. Мы сидели и смотрели на закат, на море и почти не разговаривали.

После России вы поехали в небольшой тур по Европе. Как прошли эти выступления?

Есть ли тебе разница где и перед кем играть, или все равно?

6

В России больше волнуешься за выступления, за звук и за все в целом. Хотя я не могу объективно сравнивать, так как поехали мы без Айдара. Можно сказать, что мы и не этой группой ездили. Сначала был стресс лютый. Как мы без Айдара? Как переехали границу, подумали — «ладно» и попытались не особо заморачиваться. Первые концерты дались очень тяжело, ведь мы даже ни разу не репетировали вдвоем. В Таллине играли вообще вслепую, никто не представлял, что будет. Это, конечно, с одной стороны непросто, а с другой – интересно. Даже до конца не доиграли программу, сыграли всего песен 6, а потом лопнула струна. Наверное, из-за того, что я старался лупить по струнам громче, чтобы как-то закрыть отсутствие баса. В общем, мы облажались. Вышли первый раз в другой стране и облажались. Но потом втянулись. В Европе нет такого гнета оценки. В России тебя оценивает любой пришедший на концерт человек и вполне заслуженно. Люди могут разобрать текст, они, может быть, слушали группу раньше и могут сравнить, что ты делаешь на записи и что ты делаешь вживую. Возможно, кто-то раньше был уже на концертах. Куча оценок, и ты волнуешься. По крайней мере, я точно. В Европе все свободней. Приходят люди, которые в жизни о тебе ничего не слышали. Вряд ли они хотят что-то получить кроме того, чтобы просто хорошо провести вечер. Ты можешь чуть-чуть по-другому сыграть, попробовать звук иначе отстроить. Было интересно. Площадки самые разные — где-то супер панк-тусовки с публикой, для которой мы слишком мягкие, как например в сквоте Rozbrat в Польше. Кстати, там мы видели стикеры WLVS и представляли какой замес был на их гиге. А под нас все просто подтанцовывали. Зато на афтапати с организаторами мы всю ночь болтали про политику и Путина, весело провели время. Мне кажется, у меня не получилось ещё до конца весь этот тур переварить, потому что как только мы приехали, я сразу ушел в работу и не смог понять, что же это такое было.

Если какая-то панк-группа едет в тур, то тут сразу понятно, что за публика их слушает здесь и вряд ли она отличается от той публики. С вами же вообще непонятно. Непонятно, что за публика вас тут слушает, а там тем более.

7

Мне тоже было непонятно и это добавляло интереса. В Варшаве играли в модном кафе с эпатажной молодой панк-группой по заветам старой школы. Было очень мало людей, их друзья и какие-то модники. А самая разношерстная по составу публика была в городе Кведлинбург. В городе живет всего 20 тысяч человек, это микро-город. Он чуть ли не весь целиком занесен в Юнеско, потому что там куча домов старше 6 веков. Мы выступали в местном культурном центре, в котором есть сразу все — и бар, и бильярд, и класс для детских занятий, и библиотека, и хостел, и кинотеатр. И вот туда кто только не пришел — студенты и мужики-рокеры, взрослые люди явно из академической тусовки, хиппи, готы — вообще все. И все это в малюсеньком городке на краю Германии.

Интересует судьба проекта «Энергия». Расскажи о этой группе, как появилась, как существовала/существует и будет ли продолжение? Мне кажется уже все подзабыли об этой группе.

Появилось все так. С моими друзьями Кириллом и Даней мы решили подурачиться. Хотя я неправильно все рассказываю. Группу-то на самом деле мы собрали из-за нужды, потому что нам на концерт некого было ставить, когда самарцы deafdeaf приезжали в Казань на мыльный завод. Мы до этого делали концертики, а тут решили провести целый фестиваль, но фестиваль же не может быть в три группы. Стало очевидно, что надо бомбить самим. А почему бы и нет? Перед концертом мы может раза три прорепетировали, сделали пять песен, которые можно услышать на нашей легендарной EP. После этого мы всегда собирались репетировать только в том случае, когда звали куда-то играть. Одно время мы даже шутили, что у нас концертов больше, чем репетиций. Группой мы вообще не занимаемся. Если уж с HSV мы не самая активная группа, то Энергия — это редкое веселое времяпрепровождение. Мы с таким же успехом можем просто пойти выпить пива, но на репточке пить пиво веселей. По крайней мере, я очень жду, когда мы пойдем на студию и запишем очередную бомбочку, потому что в запасе у нас лежат потенциальные шлягеры, и было бы очень обидно их никому не показать.

Расскажи о своем участии в группе Jerk. Что это за проект и как ты туда попал?

Артур Джерк приехал к нам в Казань учиться из Башкирии, ходил и бренчал везде на гитаре. По-моему, о нем я узнал из паблика Motherland и заинтересовался, что за чувак. Очень редко в Казани появляются новые музыканты. Мы с ним познакомились, пару раз выпили и начали дружить, а уже потом он сказал, что у него есть несколько песен и предложил поиграть с ним на ударных. Первую запись делали с другим басистом, а потом уже пришел Шумик (Kovarski — прим. редакции). Это тоже непостоянный проект. С Jerkом мы собираемся по такому же принципу, как и с Энергией, т.е. когда зовут на концерт, или когда лежат готовые песни и их уже просто нельзя хранить дальше. А вообще, Артур помимо группы постоянно что-то делает и постоянно выкладывает свои акустические песни. Записи проходят так же, как и с «Энергией». Пришли, записали всю музыку, потом сверху гитарок накинули и Артур спел. Все основные инструменты пишем живьём без метронома, потому что с метрономом вообще не дружу. На гитаре — без проблем, но когда я играю на барабанах, он меня очень сбивает. Поэтому, чтобы не тупить, мы играем без клика.

Сейчас ты также работаешь в культурном центре СМЕНА. Как такие места выживают не в столицах, и что тебе дает эта работа?

«Смена» — это в первую очередь сообщество близких по духу людей. Проект абсолютно энтузиастский и не приносит почти никакой материальной выгоды, но даже в таком режиме у нас получается делать крутые вещи. Например, в середине декабря мы будем проводить уже шестой книжный фестиваль. Можно было бы сказать, что «Смена» — это уникальное место, которое меняет культурный ландшафт города и бла-бла-бла. На деле мы просто занимаемся тем, что нам интересно. Не знаю, что будет дальше. Завтра же собственник здания может поднять аренду и больше никакой «Смены» не будет, как бы мы этого не хотели. А пока есть здание, идейки и какие-то подработки у всех, получается все это вывозить.

8

Вопрос о Казани. Расскажи об этом городе и о своем отношении к нему. Почему ты не уехал в столицы, как многие люди, о которых ты говорил в одном из своих интервью. Желания даже не возникало?
Желание возникало, просто всегда появлялось что-то, что не хотелось бросать. Сейчас я не думаю переезжать. Не то чтобы я фанател от Казани, но после большого российского тура я понимаю, что это не самое кислое место. Тут довольно комфортно. Хочется продолжать что-то делать тут, и здесь есть, что делать.

Тут я думал, что ты расскажешь о городе что-то особенное, или как классно на Волге потусоваться.

Волгу я практически не вижу. Хотя очень люблю бывать на пляже «Локомотив». У многих людей, которые провели в городе пару дней, создается впечатление, что Казань — это рай — чисто, зелено, прекрасные дороги. Да, город во многом становится удобнее, но процессы, которые сейчас здесь происходят, не всегда однозначны. Плиточку положили, и мне по ней ходить приятно, с другой стороны — местные власти не очень-то прислушиваются к мнению горожан, на днях, например, у нас задержали экоактивистов. Чтобы обеспечить проведение игр Чемпионата мира по футболу к существующему огромному стадиону нужно построить парковку. Для этого начали засыпать старую рощу — это сложившаяся экосистема, которая много лет формировалась. И вот людей, вышедших с одиночными пикетами против этой засыпки, просто задержали и без предъявления обвинений отвезли в отделение. И таких случаев много.

Задумался сегодня, что группе Harajiev Smokes Virginia уже 7 лет, и многие из коллективов которые мелькали на афишах с вами, уже давно закончили играть, а вы еще живы. Расскажи о том, какой ты видишь группу спустя какое-то время. К чему все это идет? Есть ли у тебя какое-то видение развития?

Я не особо представляю наше будущее. Но всё же хочется попробовать сделать что-то ещё. Многие группы перевешивает хвост собственной истории. Они думают, мол, вот мы столько лет играем, нас слушают люди, и можно так и продолжать играть для них, ничего не меняя. Но за группу должны говорить музыка, дела, какие-то действия, концерты. Есть коллективы, которые за 4 года существования смогли наворотить такого, что их до сих пор слушают и открывают заново. А есть такие, которые последний альбом выпустили 20 лет назад, но каждый год юбилеи отмечают. Не хотелось бы превратиться в последнюю.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Яндекс.Метрика